Министерство образования Российской Федерации

 

Воронежский государственный технический университет

 

Авиационный факультет

 

 

Военная кафедра № 3

 

РЕФЕРАТ

 

по дисциплине: «Гуманитарная подготовка»

на тему: «Штурм Измаила 11 декабря 1790 года»

 

 

 

 

Выполнил: ст-т Аксанов А.Ф.

                                                                        Взвод 642

Проверил: ст. преп., подполковник    Луканин А.Д.

 

 

 

2000

В конце 18 века Российской империи необходимо было укрепить свое положение в Европе. Пруссия и Англия исподтишка распространяли слухи о том, что держава Екатерины – колосс на глиняных ногах. На карте стоял престиж Российской империи. С выходом австрийцев из войны в Систове начались переговоры турок с представителями европейских держав, враждебных России. По соглашению с Портой Австрия обязалась не пускать рус­ских в Валахию. Поэтому победы на юге нужны были России как по военным, так и по политическим причинам.

Задача осложнялась тем, что и без того очень удобный для обороны Дунай был защищён кольцом кре­постей: Килией, Тульчей, Исакчей, Измаилом. Однако выбора не оставалось. В сентябре началось наступление. Первые три крепости были в короткий срок взяты русскими войсками. Гребная флотилия под командованием де Рибаса очистила Дунай от турецких лодок. Генерал-поручик И. В. Гудович 18 октября взял Килию. Пока Рибас занимал Тульчу и Исакчу, Павел Потемкин еще 4 октября подошел к Из­маилу. Но Измаил был не Килия, не Тульча и Исакча, а крепость «без слабых мест», как говорил Суворов.

 Твердыня, укрепленная и перестроенная по проектам французских инженеров, представляла собою прямоуголь­ный треугольник, вписанный в окружность длиною в де­сять верст и гипотенузою обращенный к Дунаю. Катеты его образовывал шестиверстный главный вал вышиною от трех до четырех сажен, перед которым вдобавок шел глубокий и широкий ров. Измаил защищали около двух­сот пятидесяти орудий разного калибра и тридцатипяти­тысячный гарнизон. Командовал гарнизоном один из опытнейших турецких военачальников Айдос-Мехмет-паша. Сюда вошли гарнизоны ранее сдавшихся крепостей: Килии, Хотина, Аккермана; они были посланы в Измаил для искупления своей вины, причём был издан фирман, предписывавший, в случае повторной сдачи, рубить им без суда головы. В сущности, за измаильскими стенами была сосре­доточена целая армия.

30 ноября Суворов получил приказ главнокомандующего Потемкина взять Измаил и уже через два дня был на месте. Прибыв на место будущего сражения и ознакомившись с положением вещей, Суворов увидел, что трудности штурма превосходят все его предположения. Даже с теми подкреплениями, которые он подтянул из Галаца, он располагал 30 тысячами человек; значительная часть из них— казаки, не приспособленные в то время по своему вооружению к бою в пешем строю. Осадной артиллерии почти не было; сна­рядов для полевой артиллерии — только один комплект. Войска непривычны к осадным действиям, плохо обучены, голодны и разуты. Крепость зорко охраняется и отлично, «без слабых мест», укреплена.

Но все эти трудности не могли испугать бывалого генерал-аншефа. Он бросил на чашу весов всю свою сорокалетнюю славу, более того – саму жизнь, ибо наверняка не перенес бы позора неудачи. Закипела работа. Невдалеке от крепости был насыпан вал — точная копия из­маильского. По ночам войска упражнялись в штурме этого вала, последовательно воспроизводя все фазы: подход ко рву, забрасывание его фашинами, переход, приставление и связывание лестниц, подъём на вал, разрушение палисадов и т. д. Беспре­рывно шло заготовление фашин и лестниц. Днём упражнялись в штыковом бою. Суворов проводил целые часы среди солдат, наставляя их, ободряя, подгоняя шутками и окриками, внушая каждому мысль о необходимости штурма, внедряя в каждого уверенность в успехе.

Чтобы усыпить бдительность турок, Суворов велел по­строить две батареи, которые должны были свидетельствовать о намерении его продолжать осаду. Но это не достигло цели - перебежчики и пленные рассказали туркам о приготовлениях к штурму, рассказали даже о задачах и направлении отдельных колонн, как это разъяснял офицерам и солдатам Суворов. Это не смущало полководца: основная идея, самая сущность за­мысла осталась тайной для войск; искусно составленная диспо­зиция маскировала её даже от начальников колонн.

Со дня прибытия к Измаилу Суворов совершал беспрестан­ные рекогносцировки, изучая карту местности и состояние из­маильских укреплений. Турки сперва обстреливали назойливого старика, но потом сочли его разведки не внушающими опасе­ний и прекратили обстрел. Сопоставляя свои наблюдения с до­несениями лазутчиков, Суворов убедился, что наиболее доступна та сторона крепости, которая примыкает к Дунаю. Отсюда турки не ждали удара, и укрепления здесь были незначительны. В связи с этим главный удар Суворов решил направить на эту сторону2. Задача остальных колонн сводилась к тому, чтобы вынудить турок рассеять свои силы на всём шестивёрстном про­тяжении крепостного сала. Это могло удаться только при ус­ловии, что атаки демонстрирующих колонн будут вестись с макси­мальной настойчивостью. Поэтому в беседах с офицерами и солдатами Суворов не делал различия между колоннами; всем казалось, что предстоит равномерная атака по всему фронту, и если бы турки разузнали о плане штурма в такой форме, это было бы только наруку Суворову.

7 декабря Суворов послал в Измаил официальное предложение о сдаче, присовокупив свою собствен­ную записку: «Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышле­ние—воля; первый мой выстрел—уже неволя; штурм— смерть. Что оставляю вам на рассмотрение».

Айдос-Мехмет-паша ответил уклончивой просьбой устано­вить на десять дней перемирие; один из его помощников витие­вато заявил парламентёру, что скорее Дунай остановится в своём течении, чем сдастся Измаил.

9 декабря был созван военный совет. Суворов не нуждался в мнении генералов; его решение было бесповоротно. Он созвал совещание, чтобы возбудить в своих соратниках энергию, чтобы поднять их дух. Единогласно было принято решение безотлагательно начать штурм. Он был назначен на 11-е число.

Всего восемь дней прошло с момента появления Суворова в русском лагере, но за эти дни войска преобразились. Один из очевидцев штурма впоследствии рассказывал, что среди сол­дат и офицеров развилось нечто вроде соревнования: каждый рвался вперёд, в самые опасные места, совершенно пренебрегая собственной жизнью. С таким войском можно было атаковать любую крепость. Но теперь предстояла не менее важная за­дача: надо было умело использовать эти войска, умело соста­вить и выполнить план штурма.

Диспозиция предусматривала разделение атакующих на три отряда по три колонны в каждом. Каждая колонна состояла из пяти батальонов; в голове шли 150 стрелков, обстреливав­ших защитников вала; за ними 50 сапёров с шанцевым инстру­ментом, потом три батальона с фашинами и лестницами; в хвосте — резерв из двух батальонов. До двух третей всех на­личных сил предназначалось для атаки приречной стороны. Почти половину русских сил под Измаилом составляли казаки. Они участвовали в штурме, вооружённые короткими пиками. Непривычка к борьбе на укреплениях и плохое вооружение обу­словили значительные потери в их среде. Суворову это впослед­ствии ставили в вину, но он ссылался на невозможность оста­вить неиспользованной половину войска.

Весь день 10 декабря происходила усиленная бомбардировка крепости; с русской стороны действовало почти 600 орудий. Турки энергично отвечали; в числе их орудий была одна тяжёлая гаубица, каждый снаряд которой весил 15 пудов. К вечеру канонада затихла. Так как дело происходило в пе­риод самых коротких дней, было решено начать штурм за два часа до рассвета, чтобы успеть до вечера подавить все очаги обороны.

Впоследствии неоднократно обращали внимание на одно лю­бопытное обстоятельство: если бы штурм был назначен днем позже, то он, пожалуй, не состоялся бы, потому что вечером 11 декабря спустился густой туман, земля сделалась скользкой и взобраться на вал стало почти невозможно; этот туман дер­жался очень долгое время.

В ночь перед штурмом никто не спал. Начальникам было предписано оставаться при своих частях, запрещено было вы­водить батальоны до сигнальной ракеты, «чтобы людей не ут­руждать медлением к приобретению славы».

В три часа ночи взвилась первая ракета: войска выступили к назначенным местам. По второй ракете они подошли к сте­нам на 300 шагов. В по­ловине шестого утра в густом, молочном тумане колонны двинулись к крепости, соблюдая полную тишину; тотчас же отплыли и десантные суда де Рибаса. Но вдруг при приближении групп Павла Потемкина и Александра Са­мойлова на триста шагов к крепости весь вал как будто бы загорелся: был открыт адский огонь. Турки узнали от перебежчиков о дне штурма и были наго­тове…



Возможно, вас заинтересуют также эти работы:
Первое десятилетие после окончания Великой отечественной войны советское искусство активно развивало пафосный победоносный образ нашего народа. Первым писателем, осмелившимся разрушить данный «миф», стал М. Шолохов, в 1956 году опубликовавший «Судьбу человека».
Продолжая традиции Л.Н. Толстого, Шолохов демонстрирует простого человека, спасающего Родину без громких заявлений и «выдающихся подвигов». Главный герой его рассказа – русский солдат, «труженик войны» Андрей Соколов. Рискую жизнью, он пересекает линию огня для того, чтобы доставить боеприпасы сражающимся солдатам. И хотя сам герой Шолохова не считает свой поступок подвигом, именно массовый примеры такого "скрытого" героизма позволили сокрушить фашистскую армию.
В двадцатом веке по Европе прокатилась разрушительная волна невиданной силы - фашистская агрессия. Недаром в романе «Война и мир» Толстой говорит, что война - самое гадкое дело в жизни. Она отняла у шолоховского героя Андрея Соколова все: дом, жену, детей. Рассказчик описывает его так: «Я сбоку взглянул на него, и мне стало что-то не по себе… Видали вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной смертной тоской, что в них трудно смотреть?… »
Шолохов ведёт повествование в основном в форме монолога; этот приём дал главному герою возможность самому рассказать о своей жизни, ничего не скрывая и не утаивая. И монолог его полон пронизывающей душу скорби. Соколов называет свою жизнь «обыкновенной». Родился в Воронежской губернии, служил в Красной армии во время гражданской войны, в 1922 «ишачил на кулаков». Его семья умерла от голода в двадцатых годах. И хотя сам герой говорит лишь «остался один», мы понимаем, что за этой фразой стоит бесконечное страдание одинокого человека. Поэтому созданную им самим новую семью он очень ценил. Не пил, подобно многим вокруг, чтобы не огорчать любящую жену Иринку алкогольным свинством, усердно работал, воспитывал детей. Эти годы стали самыми счастливыми в жизни Соколова. На ум приходят строки из дневника Л. Н. Толстого, где классик рассуждает о счастье: для него достаточно тихой семейной жизни и возможности делать кому-то добро. Именно так и жил бы Андрей Соколов, не начнись война. Если бы не война, эти слова могли стать ключевыми при описании жизни Андрея Соколова.
Теперь его мучают угрызения совести за то, что на вокзале перед отправкой на фронт не смог нормально попрощаться с семьей. Ирина тогда сказала ему только: «Родненький мой Андрюша, не увидимся мы с тобой больше», а он раздражённо оттолкнул ее, решив, что его заживо хоронят. Он не почувствовал чёрной тоски, охватившей жену, не понял, что Ирина предчувствует не его, а свою смерть...

Одним из важнейших событий начала 19-го века в истории России было восстание декабристов. Оно положило начало новому этапу революционно-освободительной борьбы. Впервые самодержавие получило удар не из глубин забитой и бесправной народной массы, а со стороны дворянского сословия, причём лучших его представителей. "На баррикады" пошли не те, кто страдал от существующего положения, а те, кто сознавал его безобразие.
В своей работе я собираюсь прояснить значение декабристского движения в историческом развитии России. Для этого нужно разобраться в следующем:
1. Как формировалось мировоззрение декабристов?
2. Какие организации были их предшественниками?
3. Каковы были политические взгляды декабристов, что их укрепило?
4. Ход восстания и дальнейшая судьба его участников.
Деятельности декабристов посвящено большое количество литературы. При подготовке работы я изучила произведения разных типов.
Первый из них - мемуары самих декабристов. Их можно отнести к числу выдающихся памятников русской литературы. Они содержат ценнейшие исторические сведения по части освободительного движения в России, которые нередко отсутствуют в официальных документах, особенно в том что касается личностей участников тайных обществ. Одновременно эти книги посылают читателю мощный этический и воспитательный заряд. Однако следует помнить, что любые мемуары неизбежно носят отпечаток авторской субъективности, личностного осмысления событий. Воспоминания декабристов также не лишены определённой тенденциозности, политической заданности. Поэтому им к требуется очень осторожный, аналитический подход.
Именно он продемонстрирован в книге советского автора Нечкиной М.В. "Декабристы". Писательница приводит точные и достоверные факты, стараясь с предельной объективностью взглянуть на движение и восстание декабристов. При этом, описывая их основные программы, план государственного переворота, само восстание, Нечкиной удаётся достичь подробности изложения.
Одноимённая книга Йосифовой Б. также представляет интерес как пример объективной оценки деятельности декабристов. Это художественно-документальная повесть, написанная с использованием многочисленных свидетельств того времени.
Изучая документальные материалы, я пользовалась сборником документов по истории СССР под редакцией Федорова В.А., в котором приведены статьи "Русской Правды" П.И.Пестеля и "Конституции" Никиты Муравьева.
Биография членов тайных обществ довольно подробно описана в книге Чернова Г.И. "Герои 14 декабря". В частности, там уделено внимание детству и юности П. Пестеля. Подобные сведения важны, поскольку на основе их анализа можно проследить формирование мировоззрения декабристов, что напрямую влияло на деятельность их организаций.
Как видите, уже само разнообразие и объём литературы, посвященной вопросу, свидетельствует о важности в истории России того дня, 14 декабря 1825 года, и всего что с ним было связано.
В заключительной части работы по поставленным задачам сделан вывод, отвечающий на главный вопрос: "Каково же значение движения декабристов в истории Отечества?"..





"Война и мир" Л. Н. Толстова поражает не только масштабом описываемых событий, но и глубиной показываемого изменения характеров героев. Особенно это заметно при изложении становления Пьера Безухова.
В начале, мы видим молодого человека, со свойственной возрасту решительностью и стремлением к самовыражению. При этом, он совершенно не похож на людей, его окружающих. Может быть от того, что он недавно вернулся из за границы и еще не освоился в российском свете, его слова и поступки кажутся местному высшему обществу странными и даже неприличными.
Жизнь его в этот момент легка и непринужденна: он бездельничает, кутит и даже дебоширит. В частности: с товарищами привязывает квартального к медведю, чуть было не выпивает бутылку рома, сидя на карнизе и т.д. Светское общество рассматривает его не иначе как клоуна.
Однако, став обладателем немалого наследства, Пьер внезапно становится популярным в светском кругу. В результате чего, практически не понимая, что происходит, женится на признанной красавице – Элен, совершенно бездушной кукле. Ощущение ошибочности происходящего выражается в том, что в ответственный момент, признания в «любви», Пьер забывает, что нужно сказать в таком случае.
Понятно, что брак счастливым не был. Наступивший кризис в мироощущении героя усугубился изменой жены, и Пьер решается на рискованную затею дуэли с Долоховым, не умея при этом стрелять. В результате неизбежного нервного срыва чуть было не убивает Элен.
Осознав, что в окружении этого общества ему делать нечего, Безухов уезжает в Петербург, в поисках перемен.
Находясь на жизненном перепутье, Пьер не совсем понимает, что ему делать, чем заняться и как себя вести. Однако, свобода от пут светского общества и отказ от прошлой жизни кажутся ему (впрочем, как и читателям) правильным решениям.
На пути в Петербург герой задумывается о смысле жизни в целом, и своем месте в мире, в частности. Пытаясь понять свое предназначение, Пьер пока не видит какого-то смысла в своем существовании.
На фоне подобных размышлений он и встречает масона Баздеева, чьи мистические рассуждения очень хорошо усваиваются восприимчивым Безуховым. Воспользовавшись неопределенностью Пьера в столь специфической жизненной ситуации, Баздеев смог привлечь его в масонское общество. Стоит заметить, что в первую очередь, Пьера привлекло заявленное стремление искоренить зло и проводить совершенствование человечества, проповедуя идеалы добра...